greatzanuda Огнетушитель

Идеи Герострата живут и торжествуют

Занимая важный и ответственный пост, люди предполагают, что будут вершить судьбы мира. Ну, или не мира целиком, а какой-то его значимой части, пусть и не самой большой. Но нередко их предположения сильно расходятся с действительностью…

Примерно там думал премьер-министр Эльзарингии, пожимая руку очередного туриста-миллионера из Китая и позируя перед многочисленными камерами смартфонов. Казалось, что этой фотосессии в интерьере не будет конца.

Когда же дверь кабинета закрылась, наконец, за последним гостем из Азии, с лица номинального хозяина исчезла открытая доброжелательная улыбка, когда-то растиражированная на весь мир во время избирательной кампании. Представительный мужчина средних лет в строгом элегантном костюме от Уильяма Вестманкотта с надеждой спросил у главы аппарата сотрудников, худого неприметного субъекта неопределённого возраста с треугольным лицом и рыбьими глазами:

— Это последние?

— Да, господин премьер-министр. Сегодня вас больше никто не потревожит.

Глава правительства рухнул в кресло и почти сразу же скривился:

— Неужели в моём кабинете нельзя поставить что-то более удобное?

— Нет, господин премьер-министр. Вы же знаете, что интерьеры этого дворца занесены в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Их начали создавать для великого герцога Бриара II сразу после окончания Венского конгресса…

— Да-да, Максимилиан, вы мне уже триста раз об этом рассказывали! Но разве ЮНЕСКО есть дело до одного дурацкого неудобного кресла в стиле Людовика не-помню-какого, которое мы аккуратно обернём плёнкой и уберём в чулан, а вместо него поставим что-нибудь современное?

— Господин премьер-министр, наблюдатели Регионального бюро ЮНЕСКО по науке и культуре — очень внимательные и впечатлительные люди. Я боюсь, что, увидев в этом кабинете то японское массажное кресло, которое вы недавно рассматривали в каталоге, они зададутся простым вопросом: а есть ли основания для того, чтобы правительственная резиденция Эльзарингии в Бургвилле числилась в Списке Всемирного наследия?

Лощёное лицо премьер-министра скривилось, как будто ему предложили запить рыбу кларетом.

— Я понял вас, Максимилиан. Какие дела остались у нас на сегодня?

Руководитель аппарата лёгкой кошачьей походкой, хорошо гармонирующей с его тёмно-серым костюмом из твида, подошёл к необъятному бюро в стиле ампир, созданному в первой четверти XIX века, и открыл перед боссом коричневую кожаную папку, на обложке которой был вытиснен герб Эльзарингии с орлом, гарпией, львом и драконом.

— По данным последних опросов ваша популярность падает, господин премьер-министр.

Премьер возмутился:

— Чёрт побери, Максимилиан! Они же недавно проголосовали за меня на выборах! Что им не так?

— Любовь народа недолговечна, господин премьер-министр. Теперь им больше нравятся ваши бывшие соперники. Публика высоко оценила их фотографии с домашними животными.

— Но у меня нет домашних животных! У меня аллергия на кошек!

— Вы могли бы взять собаку из приюта.

— Но я их боюсь!

— Если вы распорядитесь, я что-нибудь придумаю, господин премьер-министр.

— Я буду вам очень признателен, Максимилиан! Что дальше?

Глава аппарата переложил лист в папке и осторожно пододвинул к боссу ручку «Montblanc Meisterstück».

— Что это?

— Договор.

— Я вижу. Но вы можете хотя бы сказать, с кем он и на какую тему?

— Это рекламный контракт с компанией «Бакхарвал и Ко». Её владелец, господин Гадди Кутта, обязуется популяризировать нашу страну, а также её культурные и исторические ценности в Индии.

Премьер-министр отбросил в сторону ручку и вскочил с антикварного кресла.

— Что? Теперь к китайцам добавятся ещё и индусы? И мне со всеми фотографироваться, улыбаться и пожимать руку? Я отказываюсь это подписывать!

Руководитель аппарата не стал спорить и переложил очередные листы в папке.

— Взгляните, господин премьер-министр. Это отчёт экспертов министерства культуры. Состояние собора Святой Эльзы признано опасным. Требуется выделить триста миллионов евро на его реставрацию.

Глава правительства снова сел. В этот момент он больше всего напоминал школьника, которому сообщили, что сегодня состоится контрольная по латыни, к которой он не готовился.

— И где же мы их возьмём?

— Не знаю, господин премьер-министр. Но, боюсь, что после публикации этого отчёта министерство внутренних дел потребует закрыть собор, дабы избежать неприятных инцидентов.

— Да и чёрт с ними! Пусть закрывают!

Максимилиан невозмутимо перевернул и этот лист в папке. Под ним оказался новый. Премьер-министр с тревогой глянул на часы из позолоченной бронзы, стоящие на каминной полке. Ему показалось, что сидящая Минерва злорадно улыбается.

— Проклятье! Скоро начинается футбол. Между прочим, финал Кубка Эльзарингии! У вас здесь ещё много бумаг?

— Достаточно, господин премьер-министр. Все эти вопросы требуют вашего внимания.

— Понятно. С футболом мне сегодня не повезло! Сколько раз я просил повесить здесь телевизор?

— Я же говорил вам, господин премьер-министр, интерьеры этого дворца занесены в Список…

— Всё! Всё! Не продолжайте больше! Я помню! И какая муха меня укусила, когда я решил стать политиком? Сидел бы сейчас в банке, как мои однокурсники, спал бы до обеда, как все, потом обсуждал бы в ресторане футбол... Что в этой бумаге?

— Подсчёты экспертов министерства культуры. Они спрогнозировали количество туристов, приезжающих в Эльзарингию, после закрытия собора Святой Эльзы.

— И что? Сильно упадёт?

— На тридцать пять процентов.

— Дьявол! И что же нам делать?

— У меня есть определённые идеи, господин премьер-министр…

 

 

Погода любит издеваться над людьми. Иной раз всю неделю небо манит своей васильковой бесконечностью, лёгкий приятный ветерок обещает спасти от солнечного зноя, а сочная зелень травы на газонах парков так и предлагает: «Приляг! Отдохни! Забудь о ненужных хлопотах!» Но ты бежишь, как хомяк в колесе, и говоришь себе: «Вот придёт суббота, и я буду весь день гулять, с утра и до самого заката. Я свожу детей в зоопарк, или мы устроим пикник на лужайке на опушке леса, а потом будем валяться на мягком душистом клевере, наслаждаясь видом этого неизмеримо высокого лазурного неба, чуть припорошенного лёгкими перьями облаков».

Долгожданная суббота стучится в ваши окна противным затяжным дождём. Свинцовые тучи скрывают небесную бесконечность, и ты слоняешься по дому, цапаясь с близкими, проклиная погоду, синоптиков и злую судьбу…

Примерно так же ощущал себя премьер-министр, когда субботним утром вся его семья, облачившись в парадные одежды, дожидалась автомобиля в гостиной на большом диване. За окном свирепствовал ливень, ветер пытался выбить стёкла, а настроение домочадцев упало ниже показаний барометра.

— Папа! Я не хочу сегодня ехать никуда!

— Грета! Я тоже не хочу! Но это нужно.

— Кому, пап? Кому это нужно? Максимилиану? Скажи ему, что мы никуда не поедем в такой дождь!

— Грета! Мы поедем и точка!

Пятнадцатилетняя дочь ещё сильнее нахмурилась и отвернулась. Супруга бросала на премьера негодующие взгляды, но она уже всё высказала ему ранее. Лишь младший сын сидел, уткнувшись в свой телефон, и никаких претензий не предъявлял. Надеясь на мужскую солидарность, премьер-министр спросил:

— Поль! А какую собаку ты бы хотел взять из приюта?

Вопрос пришлось повторить трижды, прежде чем сын вытащил из ушей наушники и ответил:

— Собаку Баскервилей! Чтобы она сожрала математичку и твоего Миксимилиана заодно!..

Наконец, в гостиную вошёл охранник:

— Всё готово, господин премьер-министр!

Они промокли, ещё забираясь в машину. Потом долго ехали на окраину Бургвилля, и временами премьер-министру казалось, что они плывут на подводной лодке в безднах вод. Раскачивающиеся деревья выглядели водорослями, а размытые очертания домов напоминали срединно-океанические хребты. Залитая дождём столица навевала тоску.

Владелец приюта предложил выбрать собаку детям. Мокрые Грета и Поль уныло бродили вдоль вольеров. Из-за решетчатых дверей на них глядели, а иногда и лаяли самые разнообразные четверолапые. Наконец, дочь, которой надоела эта процедура, остановилась напротив вольеры, где уныло лежал печальный лохматый щенок непонятной породы.

— Его!

Премьер глянул и судорожно сглотнул. В детстве его покусала соседская собака. С тех пор он очень неуютно чувствовал себя рядом с этими животными.

— Ты уверена? Может, выберешь кого-нибудь поменьше?

— Папа! Я не хочу торчать здесь весь день!

Пока помощники занимались оформлением бумаг, над премьером измывался официальный фотограф правительства. Он заставил главу кабинета взять щенка на руки и попросил держаться как можно непринуждённее. В самый разгар фотографирования собака описалась…

 

 

Каждый человек желает быть оцененным по достоинству. Это желание является частью человеческой натуры. А если кто-то выставил вас в дурном свете, то вы испытываете бурное негодование, ограничиваемое лишь вашим собственным темпераментом…

— Это и есть ваши «определённые идеи»? — кричал премьер-министр, бросив под нос главы аппарата сотрудников воскресную газету, на первой странице которой красовалась фотография мокрого мужчины, брезгливо держащего в руках лохматого испуганного щенка.

Максимилиан взял таблоид в руки, внимательно изучил страницу, потом поднял голову. Его рыбьи глаза смотрели бесстрастно.

— А вы хорошо получились, господин премьер-министр. Думаю, что ваша популярность среди населения теперь возрастёт на пять-шесть процентов. Обратите внимание, что, не смотря на такую вызывающую фотографию, текст заметки очень доброжелательный к вам. Господин Гриффон знает своё дело и всегда отрабатывает гонорар.

Премьер-министр открыл рот и несколько мгновений не мог вымолвить ни слова. Потом проговорил слабым голосом:

— Так это вы заказали эту статью?

— Разумеется, господин премьер-министр! Нельзя пускать важные дела на самотёк! Осмелюсь доложить вам, что через три недели в субботу состоится фотосессия для официального туристического календаря Эльзарингии. Возможно, к этому времени вам стоило бы наладить контакт с вашим домашним любимцем.

— Какая ещё фотосессия? Вы испортили минувшую субботу всей моей семье и теперь собираетесь проделать это ещё раз?

Максимилиан заглянул в ящик своего стола и выудил оттуда многостраничный меморандум в зелёной обложке.

— Позвольте напомнить вам, господин премьер-министр, что две недели назад вы подписали Перечень мероприятий по улучшению туристической и экономической привлекательности Эльзарингии. Во второй главе этого документа есть пятый параграф, который предусматривает выпуск официального туристического календаря нашей страны с участием высших должностных лиц. Вы изволите отозвать вашу подпись?

Премьер взял в руки меморандум, открыл, пролистал и вернул главе аппарата.

— Нет, Максимилиан. Пусть всё остаётся, как есть. Я что-то должен узнать перед заседанием кабинета?

— Да, господин премьер-министр. Из Брюсселя прислали регламент на колбасные и сосисочные изделия. В этом регламенте не учтены наши традиционные бургвилльские и эльские колбаски. На заседании вы должны принять срочные меры, а завтра отправить в Еврокомиссию министра экономики с нашим официальным протестом. Ваши предложения и проект протеста принесут вам в зал заседаний через семь минут.

— Спасибо, Максимилиан. Что-нибудь ещё?

— Не знаю, насколько это важно, господин премьер-министр, но на прошлой неделе наши историки обнаружили в архивах очень интересный документ. Это устав пожарной команды Бургвилля, составленный по приказу великого герцога Босерона в 1502 году.

— И?

— Это доказывает, что профессиональные пожарные появились в Эльзарингии раньше, чем где-либо, если не принимать во внимание Древний Рим.

— И?

— У меня есть определённые идеи, господин премьер-министр, которые позволят использовать этот факт на благо нашей страны.

— Отлично! Можете ими воспользоваться... на благо нашей страны.

 

 

Среднестатистическая собака — гораздо более симпатичное существо, чем среднестатистический человек. В этом убеждается каждый, кому небеса даровали это счастье, быть собаковладельцем…

За три недели дети премьер-министра успели полюбить то лохматое существо, что взяли из приюта. Отмытый и причёсанный, щенок оказался очень милым и располагающим к себе. Грета и Поль настолько привязались к нему, что даже согласились принять участие в фотосессии. Так что премьеру повезло: ему не пришлось даже вести собаку. С этим прекрасно справлялись сын и дочь. И погода волшебным образом расщедрилась на чудесный денёк.

Официальный фотограф правительства провёл их от сохранившегося участка средневековых стен старого города до собора Святой Эльзы. Время от времени он останавливал семью и делал серии снимков, стараясь, чтобы в кадре оказывались собака, кто-нибудь из людей и красивая старинная постройка. Когда премьера поставили на набережной реки Эль так, чтобы его задумчивый профиль красовался на фоне готических контрфорсов, увенчанных тонкими изящными шпилями, кто-то из охраны, маячивший в отдалении, вдруг закричал:

— Взгляните, господин премьер-министр!

Охранник указывал на крышу собора.

Повернув голову, глава правительства заметил, что возле ажурного шпиля, устремлённого в лазурные небеса, клубится серое облачко дыма. Облачко разрасталось и густело. Премьер открыл рот и смог вымолвить лишь:

— О Боже!

Всё, что случилось после этого, он запомнил плохо. События полностью вышли из-под его контроля, как будто дым окутал не только шпиль собора, но и разум главы правительства. Он действовал, как в прострации, как автомат, движимый скрытой пружиной. Ему давали телефон, шептали на ухо, что говорить, потом предлагали куда-то идти.

Когда способность соображать вернулась к премьер-министру, он обнаружил себя в группе пожарных, разматывающих гибкие красные рукава и соединяющих их с гидрантами. Затем он стоял рядом с лейтенантом первого класса и помогал тому удерживать ручной ствол, направленный на стену собора. Кто-то успел надеть главе правительства на голову красную пожарную каску со стеклянным забралом. В сочетании со светлым костюмом итальянского покроя это выглядело более чем странно.

В конце концов, премьера отвёл в сторону неизвестно откуда появившийся Максимилиан. Впервые глава правительства был рад взглянуть в рыбьи глаза руководителя аппарат:

— Боже, Максимилиан! Что теперь будет?

Тот невозмутимо ответил:

— Будет срочное заседание кабинета министров. Вы произнесёте на нём речь — можете ознакомиться с ней в машине. Затем состоится ваша встреча с журналистами.

— Но как же собор?

— Вы сделали всё, что могли и воодушевили нацию своим присутствием. Теперь не будем мешать тем, кто лучше всего умеет бороться с пламенем…

 

 

Неизвестный мудрец как-то сказал, что есть три вещи, смотреть на которые можно бесконечно: на огонь, на воду и на то, как работают другие люди. Приняв это за аксиому, мы поймём, что пожар — это идеальный объект для наблюдений…

Отбившись как-то от назойливых журналистов и вернувшись домой после пресс-конференции, премьер-министр присоединился к своей семье, собравшейся в гостиной напротив большого телевизора. На экране дым вырывался из крыши собора таким густым столбом, что, казалось, что скоро от древнего храма ничего не останется. По конькам гулял огонь. Оранжевые сполохи прогрызали кровлю с такой яростью, что становилось страшно. Вскоре шпиль собора, охваченный пламенем со всех сторон, сложился пополам и рухнул вниз.

Глава правительства позвонил министру внутренних дел, пожаловался на нерасторопность пожарных и попросил принять меры. Потом премьер позвонил Максимилиану и повторил примерно то же самое. В ответ глава аппарата сотрудников многозначительно заметил, что поводов для волнения нет, и что всё разрешится наилучшим образом. Под конец премьер услышал фразу, что сценарий пожара написал сам Тарантино. Эта информация привела главу правительства в замешательство, и он попросил пояснений. Но Максимилиан уже положил трубку и на повторные вызовы не отвечал.

Премьер сидел у телевизора и чувствовал, как холодный пот стекает по спине. «Сам Тарантино» — эти слова повергали в ужас. Разум цепенел при попытках осознать их. Тут операторы показали людские толпы, собравшиеся на обоих берегах Эля. Глава правительства застонал.

— Жуткое зрелище! — подтвердила жена и придвинулась поближе. — Это будет посильнее, чем голливудские боевики!

На экране показали, как рушится крыша собора. Премьер представил себе, что происходит внутри здания и содрогнулся. Жена погладила его по голове и ласково произнесла:

— Сейчас схожу за попкорном…

Глава правительства остался у экрана даже после того, как все члены его семьи разошлись спать. Чувствовал он себя при этом препаршиво, его не покидало ощущение нереальности событий. Средь бела дня в центре европейской столицы вспыхнуло самое известное её здание и, похоже, что сгорит дотла, не смотря на все достижения человеческой цивилизации двадцать первого века. Как такое могло случиться?

Иной раз во время прямой трансляции премьеру в голову приходили дурацкие мысли о том, что пожарные не пытаются ликвидировать возгорание, а лишь дожидаются, чтобы собор полностью выгорел. Странные слова Максимилиана при этом терзали разум.

Пожар потушили через пятнадцать часов после возгорания. Дождавшись сообщения об этом, глава правительства поднялся в спальню, улёгся рядом с женой и моментально отключился…

Проснулся он поздно и первым делом позвонил министру культуры, чтобы узнать об ущербе. Госпожа Драхтаар, занимающая этот пост, ответила, что точных данных ещё нет, а потом дала дружеский совет: выключить телевизор и радио, взять жену и уехать куда-нибудь в горы. Премьер так и сделал и прекрасно провёл остаток воскресного дня.

 

 

Некоторые люди верят в свободу человеческой воли и опрометчиво полагают, что будущее — это чистый лист, на котором мы можем начертать то, что нам заблагорассудится. Но мы лишь тростинки, которые несёт по реке жизни бурным течением, и даже пристать к спасительному берегу, чтобы перевести дух, удаётся немногим…

Утром, на пути в правительственную резиденцию Эльзарингии глава правительства заглянул в газетный киоск на площади Пале. Большинство газет поместили на первой странице его фотографию в пожарной каске рядом с изображением пылающего собора. Выбирая себе самое «жёлтое» и самое консервативное издания, премьер заметил мягкие игрушки, львят и дракончиков в костюмах пожарников с гербом Бургвилля на груди и датой 1502 чуть ниже. Он указал продавцу на эти сувениры:

— И что, их покупают?

— Ещё как! С субботнего вечера разлетаются, как горячие пирожки!

Тут премьер-министр заметил ещё одну разновидность игрушек:

— А это кто, гарпия или орёл?

Продавец немного смутился, но всё же ответил:

— Это вы, господин премьер-министр…

Войдя в свой кабинет, глава правительства приказал охранникам:

— Максимилиана ко мне! Немедленно!

Когда глава аппарата сотрудников показался на пороге, премьер рявкнул:

— Закройте дверь!

Потом, потрясая газетой, швырнул в своего посетителя драконом-пожарником и закричал:

— Отвечайте! Что это такое?

Максимилиан, проявив невероятную ловкость, подхватил мягкую игрушку на лету и аккуратно поставил на каминную полку. После этого повернулся к премьер-министру и невинно произнёс:

— Сувенир. В прошлом году мы подписывали рекламный контракт с компанией «Куньмин и Чунцин». Её владелец, господин Чау-Чау, любезно взял на себя все расходы по производству подобной продукции. Прибыль же делится пополам.

Тут премьер схватил со стола игрушку, изображающую его самого в красном пожарном шлеме, и швырнул её прямо в главу аппарата. Отскочив ото лба Максимилиана, сувенир приземлился на той же самой каминной полке. Бронзовые часы с Минервой оказались в окружении мягких китайских пожарников. Главе правительства на мгновение показалось, что древнеримская богиня мудрости чуть потемнела от негодования Набрав в лёгкие воздуха, он рявкнул:

— Не заговаривайте мне зубы, Максимилиан! Вы рассказывали, что историки узнали о первых пожарниках Эльзарингии только три недели назад. Как эти сувениры очутились в киосках Бургвилля так быстро, да ещё сразу после пожара в соборе? А уж за последнюю фигурку кое-кто может и поплатиться!

Ни один мускул не дрогнул на неприметном лице главы аппарата. Рыбьи глаза взирали на премьера так, как будто Максимилиан находился внутри аквариума и рассматривал через толстое стекло очередного посетителя.

— Господин Чау-Чау прославился предприимчивостью и деловой хваткой на весь Китай. Хотя, не спорю, некоторые его идеи кажутся мне довольно сомнительными.

— А что вы мне говорили про сценарий пожара, написанный самим Тарантино?

Вот теперь на треугольном лице появилось искреннее недоумение.

— Вероятно, вы плохо меня расслышали, господин премьер-министр. Я рассказывал вам о плане, который составил бывший начальник пожарной службы Бургвилля, президент Общества по защите культурного наследия Эльзарингии, маркиз д’Арант-Тиной. Всё дело в том, что несущие конструкции готического собора обладают рядом характерных особенностей, которые необходимо знать при тушении пожара. И сценарий д’Арант-Тиноя как раз и предусматривает самый щадящий для здания режим борьбы огнём…

Тут глава правительства не смог сдержаться. Он закричал:

— Такой щадящий, что мы лишились древнего собора, ради которого в Бургвилль приезжали миллионы туристов? Перестаньте мне лгать, Максимилиан! Признайтесь, этот бардак затеяли вы! Не мог же я так кстати оказаться на набережной Эля? — и премьер потряс газетой.

Лицо главы аппарат приняло обиженное выражение. Рыбьи глаза расширились, и на мгновение премьеру показалось, что тот сейчас заплачет.

— Возможно, вас неправильно информировали, господин премьер-министр. Ущерб от пожара не слишком велик. Собор лишился крыши и шпиля, которые созданы менее века назад и могут быть легко восстановлены. Все несущие конструкции храма не пострадали. Более того, святые реликвии и произведения искусства, включая витражи, удалось сохранить. Сценарий д’Арант-Тиноя позволил грамотно распределить силы пожарных и избежать человеческих жертв.

Договорив, Максимилиан положил на письменный стол коричневую кожаную папку, раскрыл её и достал документ.

— Что касается туристов, то я навёл некоторые справки. По данным министерства культуры все гостиницы Бургвилля забронированы до самого Нового года. Такого бума не наблюдалось никогда. Да вы можете сами убедиться, если выйдете на набережные Эля. Туристов там столько, что жители столицы начали жаловаться в префектуру. А вам, пожалуй, не стоило так волноваться из-за газетных публикаций и фотографий. По данным последних опросов, ваша популярность сейчас достигла наивысшего уровня.

Глава правительства предпринял последнюю попытку раздуть скандал:

— Но где мы возьмём деньги на восстановление собора? У нас дефицит госбюджета три процента! Больше нам не позволит Брюссель!

Из недр коричневой папки появился очередной документ.

— Эксперты министерства культуры уже подсчитали, что на реставрацию собора потребуется триста пятьдесят миллионов евро. Крупнейшие компании Эльзарингии и соседних государств объявили о добровольных пожертвованиях. Если все их декларации подтвердятся, то мы можем рассчитывать на триста двадцать миллионов. Ещё десять обещало выделить ЮНЕСКО.

Премьер быстро подсчитал:

— Не хватает двадцати миллионов.

Максимилиан кивнул и положил перед главой правительства договор из коричневой папки. Потом уверенно подвинул к боссу ручку «Montblanc Meisterstück».

— Что это?

— Договор.

— Я догадался. Но какое он имеет отношение к теме нашего разговора?

— Это рекламный контракт с компанией «Бакхарвал и Ко». Её владелец, господин Гадди Кутта обязуется, кроме всего прочего, доплатить недостающие средства в фонд восстановления собора.

Глава правительства дёрнулся на неудобном антикварном кресле, застонал, потом обречённо вздохнул и подписал документ.