Anevka

Дом, который построил...

 

Основание

 

— Ну вот что ты делаешь? У тебя мозги есть вообще? Как не стыдно! Ты же внучка великого демиурга!..

Девочка не поднимает головы и молча продолжает своё занятие.

— Невозможно возвести строение на таком кро-о-охотном фундаменте. Подошва должна быть шире макушки, слышишь? Это ос-но-вы!!! Альфа и омега! Краеугольный камень строительства! Пусть тебе удастся сбалансировать несущие балки… но ведь теперь и стены придётся возводить симметрично! Малейший перекос, и всё завалится!!! А у тебя тут сплошные дорические колонны.

Маленькая строительница продолжает брать кубики. Попарно.

— Ладно, симметричные стены ты возвела… но при укладке кровли всё равно придётся одним концом перекрытия коснуться раньше, тогда всё и…

Плоская крыша, украшенная заранее возведёнными близнецами-фронтонами в продольной оси и антаблементами в поперечной, опускается на несущие колонны. Здание завершено.

— Тьфу ты, магия какая-то! Совсем ничего ещё не понимаешь! А туда же — творить…

 

Девочка наконец поднимает голову, смотрит на ученика демиурга. И молчит.

 

"Я-то всё понимаю. Но дурака учить — только портить. Устойчивые принципы, твёрдый базис — это всё хорошо. В жизни помогает. Вот только к демиургам не имеет никакого отношения. Ты видишь то, что способен видеть. Ремесленник, не более. Ты с подозрительным неодобрением косишься на мой дворец, возведённый без закрепляющего раствора и арматуры. Только старая добрая гравитация. А в основании — кубик со стороной в один сантиметр. Кажется тебе ненадёжным? А что бы ты сказал, если бы увидел, что твой мир, который, как ты думаешь, лежит на трёх китах, на самом деле опирается на одну-единственную точку? Исчезающе малая величина. Математическая абстракция. Стоит демиургу хоть чуть-чуть нарушить равновесие в сторону добра или зла — мировая ось накренится, полюса поменяются местами, чёрное станет белым, правда — ложью, а свет — тьмой… Но ты этого даже не заметишь, маленький человек, привыкший жить по правилам. У тебя будут уже другие правила. Только и всего".

 

Окна

 

Задетая моей рукой хрустальная ветка пронзительно зазвенела. Нет, если честно, ветка совсем обычная — яблоневая. Заледенела просто. Да и звенела не так уж пронзительно… но в напряжённой тишине звук выделялся, как клякса на белоснежном листе бумаги. Оба охотника на ведьм обернулись в мою сторону.

Люблю прятаться на яблонях. Исключительно удобное дерево. Не очень высокое, коренастое, ветви довольно-таки крепкие. По крайней мере, чтобы выдержать субтильную меня. Крона широкая. Как правило, найти подходящую развилку не составляет труда. И оттуда, как из ложи, можно созерцать представление часами.

Но есть и свои минусы. Преследователям, даже обделённым мётлами, взобраться на яблоню на звук дрогнувшей ветки тоже раз плюнуть. Это вам не мачтовая сосна — удобный выступ для рук-ног всегда найдётся.

Уютно устроившись на верном помеле, зависла, не долетев полуметра до красивого плафона, венчающего кованый столб. Не то чтобы я придерживаюсь стратегии "хочешь спрятаться — встань под фонарь". Просто не собираюсь улетать далеко. Мне нравится наблюдать за сосредоточенными выражениями лиц моих гонителей. Порой они начинают даже трогательно сопеть от усердия.

Я спускаюсь пониже, загребаю рукой немного снега. Один из охотников обиженно потирает ушибленное место. Матерится. Снежок, рассыпавшись, набился ему за шиворот. Это приводит меня в такой восторг, что делаю круг почёта по городскому парку, зависаю вверх ногами рядом с любезными преследователями. Один из них мог бы дотронуться до объекта гонения рукой. Но для начала пускай попробует ведьму хотя бы увидеть! Ах, какое прекрасное приключение! Заснеженная аллея, посеребрённая искусственным светом, холодный спектр которого мог бы поспорить с едва успевшей подняться над деревьями луной, два охотника по мою душу… Жаль оставлять вас, ребята. Однако мне уже пора…

Даю мужественным изничтожителям нечисти возможность спокойно слезть с тщательно обследованного дерева (а то, не ровён час, ушибётся кто!) и с весёлым улюлюканьем стрелой проношусь между ними, срывая шапки с обоих. Нахлобучиваю трофеи себе на голову и радостно кручу одну бочку за другой. Добыча моя, понятное дело, летит вниз… ну да ладно. Пусть охотники подберут. А то ещё уши отморозят. Эх, люблю зиму! Но сейчас…

Приземляюсь на широком подоконнике ничем не примечательного окна многоэтажного дома. Для других непримечательного. А я вот прекрасно умею читать узоры, которыми иней расписывает стёкла ничего не подозревающих обывателей. Распахиваю створки — и тут же обдаёт душным теплом. Душным, но вовсе не спёртым воздухом банальной квартиры. О нет! За этим окном раскинула крылья майская ночь…

 

***

 

Сбросив скорость, я свесила ноги с метлы и посмотрела вниз. Город подмигнул мне, как старой знакомой.

Конечно, сейчас он может позволить себе мигать: вон глаз у него сколько. Играет огнями во тьме — нарядился, будто новогодняя ёлка. Ночное небо вместо положенной угольной черноты мерцает золотисто-розовым — в низких облаках отражается свет мучимого бессонницей старика. Он не спит никогда.

Я тоже подмигнула этому монстру, раскинувшему жадные щупальца во все стороны, заполонившему всё окружающее пространство, подчинившему всю доступную среду обитания живых существ…

Я ведь помню Город прежним. Не древним долгожителем, а мальчишкой, одним из сотен других таких же, с которыми его связывали только тонкие ниточки грунтовых дорог… Потом ниточки стали прочнее: их затянуло в сталь. А потом…

В общем, я подмигнула Городу и взялась за дело. Как не изменился мой старый приятель, но по традиции первая весенняя гроза всегда остаётся за мной. Вильнув помелом, пристроилась к туче поперспективнее. Начнём, пожалуй, с обмена любезностями между облаками.

Люди редко обращают внимание на то, как разрастается дерево молнии. Как правило, наблюдатель озабочен лишь тем, чтобы стрелы богов не поразили конкретно его. Но даже те, кто смотрят, видят лишь одну статичную картинку, запечатлённую шокированным глазом. А вся красота распускающейся лавины стримеров остаётся для очевидцев недоступной…

Люблю молнии. Каждая из них неповторима. Никто — даже я — не может предугадать её точную траекторию. Слишком много факторов. Слишком стремительный поток…

Вынуждена признать, что прежде грозы удавались мне эффектнее. Я всегда ответственно подходила к работе: загодя нагнетала напряжение в атмосфере, пока остроконечные шпили Города не украшались коронами, блиставшими ослепительнее венца любого правителя. А электрические разряды, которыми обменивались небо и земля, наполняли ночь незабываемой светомузыкой. Всё испортили волшебники. Вечно они всё портят. Опутали Город своим колдовством, подчинили, обольстив угодливой заботой. О, я знаю их коварство! Подлые чародеи набили дряблое тело старика хитрыми протезами, технологичными стимуляторами, пытаясь заставить Город думать, что он и сейчас ещё живее всех живых…

Но в такую ночь, как эта, мы оба знаем: что-то не так. Резкий, удивительно приятный запах озона заполняет всё вокруг. Прежде в такие моменты сердце Города замирало синхронно с моим… и, сделав почтительную паузу, снова начинало биться, разгоняя жёлто-оранжевую кровь по чёрным, свёрнутым в тугие жгуты жилам.

Теперь у старика не одно сердце. А целых три. И даже если случится чудо и мне удастся остановить одно из них трепетом юного восторга, два других забьются лишь чуть-чуть чаще. Ток крови не прервётся, всё так же будет изливаться тёплым оранжевым светом фонарей, неоновыми огоньками реклам, жужжанием и гудением бытовых приборов. Люди ничего не заметят. Старый Город работает, как знаменитые швейцарские часы. Волшебники заставят его работать, даже если в гости наведалась ведьма.

Но вовсе изгнать меня они не могут. Сегодня наша с Городом ночь! Ежегодная молчаливо-шумная встреча двух друзей. И уж я стараюсь, чтоб молний хватило на всех! Омываю мостовые так, как и не снилось их поливальным машинам, сбиваю рекламные щиты и меняю местами зонтики над столиками кафе. А за моим помелом, словно хвост за кометой, тянется шлейф пахнущего свежестью трёхатомного кислорода…

Солнце взошло. Город закрывает глаза, гасит огни… Теперь ведьмина очередь зажигать! В небе уже переливается яркими красками моя семицветная улыбка.

С гиканьем ухожу в штопор. Зажмуриваюсь, пронзая радугу черенком верной метлы. Зрение теперь будет только мешать. Втягиваю в себя воздух, тянусь за новой появившейся ноткой запаха: ароматом нагретой на солнце земляники. Вот оно — окно в лето!

 

***

 

Есть вещи, которые никогда не меняются. Или меняются так плавно, что вы этого даже не замечаете. В частности, к таким вещам можно отнести русла полноводных рек. Я летела над блестящей ленточкой и не заметила, как вляпалась в ностальгию, словно в кучевое облако. Там, в деловых кварталах, Город загнал свою водную артерию в бетон и гранит. Но здесь, в муниципальном саду, мой приятель позволил реке биться о собственные берега.

Красиво. Срез породы, сделанный карьерными землеройками, походит на обветшалую каменную стену. Кажется, что озеро, в которое впадает река, обрамлено не остатками серпантина, а циклопической кладкой. И несмотря на это (а может, именно благодаря такому обманчивому впечатлению), поросшие травкой берега, на которых жители устраивают пикнички, выглядят почти дико. Так, будто Город оставил их в покое.

Вытянувшись вдоль помела, так что мы с ним приняли наиболее обтекаемую форму, я ухнула вниз в крутом пике. Эх, надо же… немного не рассчитала. Пришлось искупаться чуть раньше, чем планировала. Хорошо, вода тёплая. Что странно, кстати. Хм, и здесь, вероятно, происки теплотрассы. Течение довольно быстрое. Покладисто отдав себя на волю волн, плыву, придерживаясь стрежня… Маги-волшебники! Да что же это такое? Прямо посреди реки торчит синяя кабина. Забраться, что ли, передохнуть?

— Удобно? — проскрежетал самосвал, лишь только я устроилась на кожаном сиденье.

— Ничего так, — подумав, сообщила я. Кресло высоко, не намокло совсем. Наоборот, нагрелось на солнце. Уютненько. — А ты чего здесь? С серпантина сорвался?

— Угу, — проскрипел мой собеседник. Голос у него хриплый, ржавеющий. Оно и не удивительно: явно не первый год тут лежит. — Скользкая дорога. Не справился с управлением.

— А не подняли чего?

— Да кому я нужен? — с тоской отозвался металлический неудачник.

— Всё равно как-то неправильно это, — задумчиво протянула я. — Не место машинам в реке.

— Ты это мусорщикам скажи, — буркнул самосвал. — Сколько раз просил хоть на металлолом пустить. "Не рентабельно", — говорят.

Мне показалось, что будь у него слюна, страдалец бы презрительно сплюнул.

— А не боишься? На металлолом?

— Всё лучше, чем тут годами ржой исходить. А после переплавки, говорят, вторая жизнь…

— Ладно, — улыбнулась я в чудом уцелевшее зеркало заднего вида, — замолвлю за тебя словечко.

— Правда, что ль? — в голосе самосвала, заботливо подталкивающего ко мне дверью помело, прозвучало отчётливое недоверие.

— Совсем дурак? — даже обиделась я. — Слово ведьмы!

Настроение немного испортилось. Оседлав помело, я взвилась в небо и быстро набрала скорость. Это лето слегка разочаровало… Ураганом пронеслась по департаменту водных ресурсов, запугала инспектора по очистке рек и… стрелой вылетела в первое подходящее окно.

 

***

 

— Ух… притормози, родная, притормози… — это я уговариваю метлу. Кажется, она тоже не в духе. Вышвырнула меня аж за пределы Города. А может, это как раз неплохо. Люблю посмотреть на него со стороны. Мало кому удаётся попасть вовне. Не каждая ведьма даже между окнами решится путешествовать, не говоря уж про такое…

Снаружи Город напоминает мне гигантский айсберг, медленно покачивающийся в серых волнах океана и поджидающий свой "Титаник". Впрочем, иногда этот старый хрыч, наоборот, кажется нелепым кораблём, борта которого сплошь утыканы разнокалиберными окнами-иллюминаторами. Большие и маленькие, круглые, треугольные, косые, прямые, переливающиеся разными цветами, горящие изнутри колдовскими огнями, покрытые изморозью, раскрашенные витражами — какие угодно. Окна. И ни в одно из них я ещё не входила дважды. На этот раз присмотрела наклонную студийную фрамугу… хотя пробраться в неё оказалось не так-то и легко.

 

Золотая осень присыпала яркими листьями Крышу Мира… Здесь живут не просто волшебники. Это место обитания демиургов. Одного из них я особенно люблю. Того, кто создал Город.

Мне нравится бывать здесь. Даже если, вот как теперь, идёт дождь… особенно, когда идёт дождь. Демиург рассказывал мне: когда он был молод и глуп, считал, что все творения должны блистать стеклом и сталью, переливаться огнями и неожиданными решениями…

Теперь он стар и мудр. И вместо сверкающей башни живёт в небольшом доме, сложенном из красного кирпича. В этом доме всего два этажа и премилые эркеры. Стены оштукатурены и выкрашены в персиковый цвет. А на скатной крыше лежит черепица.

Однажды я спросила ученика демиурга, знает ли он, для чего нужна скатная кровля. И этот глупый мальчишка минут десять вещал мне про снеговые нагрузки. Как будто не знает про крыши, служащие взлётно-посадочными полосами.

Нет. Черепица необходима не на случай снега. А на случай дождя. Вот как сейчас.

Ничто, кроме упорно падающих в одно и то же место капель, не может выбить из песка волшебные камни. Да-да, вы не ослышались — настоящие волшебные камни. Попробуйте как-нибудь внимательнее рассмотреть те места, куда скатываются вереницы струек, и вы увидите, какими магическими огнями переливаются отшлифованные самоцветы. Я беру себе несколько штук, отмываю от песка… и захожу в дом.

Не думайте, что сотворить город просто. Мало придумать концепцию, представить себе лицо и дух будущего детища. Надо ещё досконально изучить место, где оно будет жить. Реки, почвы, роза ветров — всё имеет значение.

Этот Город демиург создал, когда сам был ещё совсем молодым. Я помню и те времена. Помню, как он натягивал белый плотный лист на деревянную основу и кромсал девственную чистоту линиями туши, решительными движениями загонял свою фантазию в клетку двумерного мира… До сих пор в гладких матовых тубусах ещё таятся свёрнутыми в тугие рулоны эти кости будущих сооружений. "Города, не отбрасывающие тени", — говорил про них один из демиургов. А этот только смеялся.

Но с тех пор многое поменялось. Произведения, выходящие из-под рук творца, становились всё совершеннее. И всё сложнее. Всё большее количество существ пропускают города через свои железобетонные внутренности, всё быстрее вертится пёстрое колесо событий, изнашивая шестерни и сгибая валы, позволяющие реальности работать. И тем совершеннее должна быть конструкция, быстрее меняться повреждённые покрытия и стены, чтобы не замер мегаполис–муравейник, не остановился ни на секунду, продолжая толкать толпы людей обходными путями, незначительно меняя расписания движения своих поездов-эритроцитов и перезапитывая от резервных источников свои электросети-нейроны…

— У тебя новый волшебный ящик, — замечаю я, с нарочитой небрежностью уронив ладонь на тёплый чёрный бок. Можете смеяться, но я всегда этих штук немного побаивалась.

— Да, — усмехнулся демиург, — пришлось поменять. Старый уже не тянет.

— Что не тянет? — не поняла я.

— Да обновление, — он кивнул в сторону разгоравшегося окна шайтан-машины. — Шестьдесятчетырёхразрядные системы не поддерживает.

Надпись на экране гордо гласила: "ArchiCAD 17".

Когда-нибудь эти чёртовы маги поработят весь мир.

 

Крыша

 

— Пятьсот магов тебе в печёнку, Первый! Заказчики у двери! Что я им должен говорить? Почему мы опять завалили все сроки?

— А мы завалили? — невозмутимо отозвался Первый демиург.

— А когда мы их не заваливали?

— И то верно. Так с чего тогда такой шум?

— Им жить негде. Грозятся здесь остаться, на Крыше Мира, если не закончим.

— Ну-у-у… тогда закончим. В соответствии с техническим заданием. Что там у них?..

Первый демиург роется на столе, выуживает из царящего на поверхности хаоса бумажку. Довольно помятую.

— Так… Город в полной комплектации, оснащённый системами жизнеобеспечения, сферой развлечений, оборонным комплексом… А расплатиться эти бездомные смогут за такое счастье?

— Аванс они уже внесли…

— Так там же десять процентов всего… Эй, Третий, глянь-ка на их счёт, актуален?

— Заморожен, — коротко буркнул бородатый демиург, спрятавшийся за своим волшебным ящиком.

— Понятно. Сдавай тогда им, что есть. Нечего баловать.

— Эм… что, прям вот вообще, как есть?

— Ну а что?

— Да там же…

В комнату врывается разъярённый Четвёртый демиург.

— А, Первый! Вот ты где! Тебя-то я и искал! Ты знаешь, что вот он сделал?

Указующий перст пригвождает Второго демиурга к метафорическому позорному столбу.

— А что я сделал? — осторожно осведомляется тот.

— Ты свои мерзкие мокрые водопроводные трубы в тоннеле проложил! В МОЁМ ТОННЕЛЕ!!!

— М-м-м-м… так он твой был? А я смотрю, такой тоннель хороший, бесхозный лежит…

— ДА Я ТЕБЯ!!!

— А чего ты свои шнурки электрические под землю решил загнать? — профессионально вклинивается в разговор Первый демиург.

— Так наверху ж места нет! — кипит негодованием Четвёртый. — Там ЭТОТ акведуков своих понаста… А. Так теперь нужны тебе акведуки?

— Как козе баян, — пожимает плечами Второй демиург.

— Ладно, живи пока, — огрызается Четвёртый демиург и гордо удаляется.

— Давай заказчиков сюда, — бодро командует Первый.

В кабинет входят пятеро мрачных лю… существ.

— Итак, господа, давайте посмотрим…

В окне волшебного ящика мелькают красивые объёмные картинки.

— А почему река через весь город? — угрюмо спрашивает один из переселенцев.

— Так вы же сами хотели, — демиург протягивает слегка помятую бумажку. — Вот, пункт третий технического задания, утверждённого вашим советом.

— Так это… мосты бы хоть сделали…

— Мосты предусмотрены в пятом измерении, — любезно сообщает Первый.

— Э-э-э… как это в пятом?

— Вас что-то смущает?

— Но мы-то… того, трёхмерные!

— Да? — демиург очень правдоподобно притворяется, будто только что это заметил. — А зачем же вы заказали Город в полной комплектации? Десять измерений плюс добавочное — время?

— Ну мы же не знали… это ж вы демиурги. Вы должны были нам объяснить…

— Надо было заказать у нас проект обоснования инвестиций, — сверкает белозубой улыбкой Первый. — Мы разработали бы для вас несколько приемлемых вариантов.

— Э-э-э-э…

— Вы переезжать думаете или как?

— Да мы, того, э-э-э…

— Ну, прекрасно, собирайтесь, инструктор на месте передаст вам соответствующую документацию.

— А как же?..

— Будут произведены пуско-наладочные работы.

— А если?..

— Всё будет хорошо, — выпроводив посетителей, Первый демиург оборачивается к насупленному Третьему. — Организуй им там входную мембрану с пропускной способностью в одну сторону. Навязчивые ребята.

— Уже, — буркнул Третий. — Сам их больше видеть не могу.

Тяжёл, а главное, неблагодарен труд демиурга… Потому и живут они на Крыше Мира. Вид отсюда хороший. Нервы успокаивает.

 

Флюгер

 

Перегруженное помело рассерженным взмахом завершает финальный вираж. Зависает над Крышей Мира.

— А ты уверена в том, что делаешь? — неожиданно решает осведомиться ведьма у своей маленькой спутницы.

— Никогда не знаешь, пока не попробуешь, — пожимает плечами девочка. Она смотрит на фигурку золотого петушка. Птичка замерла, обратившись клювом на восток.

"Гениальный купальщик совершенно справедливо алкал точки опоры. В чём он ошибался, так это в необходимости рычага. Иногда, чтобы перевернуть Землю, достаточно дуновения ветерка".

Будто подслушав мысли внучки демиурга, хозяйка метлы облизывает палец и поднимает вверх.

— Кажется, западный, — задумчиво произносит она. — Подходит?

Девочка тихонько качает головой. Впрочем, она не кажется обеспокоенной.

— На самом деле это не важно. Направление ветра всегда можно изменить.

— Серьёзно? — недоверие в голосе ведьмы сквозит, словно воздух в узкой арке из старой части Города.

— Или можно поменять местонахождение запада, — не вполне понятно поясняет юница, отягощающая своим дополнительным весом многострадальное помело. Девочка наклоняется к флюгеру… и тихонько дует на золотого петушка. Встрепенувшись, будто живой, тот разворачивается в противоположную сторону…

 

***

 

Так всё-таки: маг или демиург? Надо, наконец, что-то решать. Молодой человек уже битых полчаса стоит в двух шагах от стола подачи заявлений, не в силах сделать выбор между двумя заманчивыми перспективами. Не мудрено. Выбор-то ответственный. Не просто занятие на ближайшие несколько лет — вся предстоящая жизнь будет определяться предпочтённой сегодня профессией.

На плечо абитуриента ложится чья-то широкая ладонь.

— Сложная альтернатива? — высокий старик в синем сюртуке благожелательно смотрит на лежащие перед парнем рекламки. — Идите на мага, — говорит незнакомец, и весёлые морщинки собираются вокруг его серых глаз.

— Почему на мага? — встрепенулся юноша.

— За ними будущее, — уверенным тоном сообщает старик. — А демиурги — прошлый век. Да и спрос на них куда ниже…

Ободряюще подмигнув на прощанье, нежданный советчик удаляется неторопливым прогулочным шагом. Юноша решительно вписывает "маг-креационист" в графу "специальность".

 

***

 

— Да чтоб тебя! — ругается шофёр, обильно сопровождая это восклицание куда более крепкими выражениями. Он очень бледен. Только что его самосвал чуть было не сорвался с серпантина. На долю секунды водителю показалось, что машина уже необратимо летит в пропасть, навстречу кажущейся отсюда узкой ленточкой реке.

Но всё в порядке. Опасный поворот преодолён, хлёсткие плети дождя всё так же стегают лобовое стекло. Впереди дорога…

 

***

 

Третий демиург хмуро глядит на дверь, в которую вышли заказчики.

— Так что с их проектом делать будем? Трёхмерные существа…

Первый несколько минут молчит, очевидно колеблясь.

— Ладно, — наконец, машет он рукой, — сбрось им договор на авторский надзор. Посмотрим, что там ещё можно будет подтянуть…

 

***

 

На столе старого демиурга стоит макет. Подарок от внучки ко дню рождения. Композиция представляет собой точную копию его первого Города. Всё-всё: небоскрёбы и особняки, парки и промышленные кварталы, памятники и мосты... Это живописное многообразие покоится на тоннельных сооружениях, в недрах которых таятся жилы и вены Города, перетекают его жизненные соки. А ещё ниже, под балками и перекрытиями, под несущими конструкциями и канализационными коммуникациями располагается металлический шарик. Диаметром… не больше сантиметра.

Демиург скидывает синий сюртук и садится к столу. Протягивает руку… но прежде, чем коснутся подарка, пальцы замирают в воздухе: создателю Города показалось, что в зеркальной поверхности шарика промелькнул не то золотой петушок, не то огненноволосая ведьма верхом на метле… Моргнув, демиург понимает, что ничего такого там, конечно, отразиться не могло. Просто солнечный луч, падающий из открытого окна прямо на блестящую поверхность, заставляет плясать причудливые блики по полированному дереву. Траектория их движения позволяет, даже не притрагиваясь к шару, определить: элемент, извлечённый из родного подшипника бестрепетной рукой маленькой девочки, не касается поверхности стола. И вертится. Вертится. Вертится…

 


Конкурс: Креатив 16