Dr. Strangelove

Мир безмолвия

Свет пульсирует, словно дышит. Вдох. Выдох. Вибрация настолько сильна, что её можно разглядеть: как сияние медленно выстраивается в белоснежные стены, подобно живому лабиринту, и устремляется вверх, без начала и конца. У света нет источника, но светло, как в операционной. Глаз не может зацепиться ни за одну из геометрических линий пространства — оно постоянно меняется, перетекая из одной формы в другую. Ни единого звука не доносится до чуткого слуха, нет даже звука шагов, хотя его тяжелые ботинки делают бесшумное передвижение совершенно невозможным. Вокруг только звенящая тишина, и пугающая мысль — неужели оглох? — скользит где-то в глубине разума. Происходящее напоминает нелепые голо-ленты Старой Земли, оставшиеся от докосмической эпохи: когда главный герой идет по пугающему безлюдному коридору — непременно навстречу погибели.

Посреди светлой пустоты — медленно, точно из ниоткуда — вырисовывается лестница. Ее овальные ступени нарушают привычные человеческому разуму законы трехмерного мира, как будто это всего лишь неуклюжая аппликация на фоне исполинского пространства. Подъем рассчитан не на людей — преодолеть его кажется непосильной задачей. Стоит этой мысли проскользнуть в сознании, как диковинные ступени сдвигаются подобно пластинам. Уже лучше. Но все равно карабкаться приходится с трудом — руки срываются с гладкой поверхности, сдирая ногти чуть ли не с мясом. Усилия приводят к напряжению мышц, легкие горят, однако даже тяжесть дыхания не прерывает тишины.

Последняя нечеловеческая ступень остается позади. Перед глазами знакомая картина, до боли знакомая, чей примелькавшийся образ выгравирован раскаленной иглой на самой подкорке мозга: он снова на возвышении — перед котловиной, невероятно схожей с огромным амфитеатром, а там, в самом низу, все также потусторонне мерцает крохотный бассейн. Жидкий свет, слепящий даже в опостылевшей белизне странного места, пускает в пляс бледные тени от неестественно худых и высоких фигур, собравшихся вокруг. Их зловещие гигантские силуэты в серых плащах хорошо видны с высоты арены. Один вид этих существ заставляет кровь застывать в жилах: до нелепости высокие (в прошлый раз, когда всё-таки удалось к ним приблизиться, они возвышались над ним минимум на полтора метра), тонкие и длинные, но при этом невероятно сильные. Рядом с этими тварями неизбежно возникает выворачивающее наизнанку чувство собственной беспомощности. Они тянут к жертве свои ненормально костлявые трехпалые конечности, без особого усилия толкая её в расплавленный чистый свет…

На этом кошмар обычно всегда обрывается. Что происходит дальше — смерть или продолжение сомнамбулического путешествия — так и остается тайной, сокрытой в липких объятиях видения. Обычно. Вот только сегодня все иначе: фигуры поворачиваются к вошедшему, их лица (или что там вместо них) скрывает глубокий капюшон. Но он не собирается к ним спускаться. И твари об этом, кажется, знают: стоит отвернуться и сделать шаг прочь, как тело от необъяснимого рывка со спины с размаху шлепается на гладкий пол, выбивая из легких весь воздух. Не давая своей жертве прийти в себя, незримая сила тащит ее прочь по пологому склону амфитеатра прямо в лапы неизвестных существ. Пальцы отчаянно пытаются ухватиться хоть за что-то, стремясь замедлить падение, кровью от сломанных ногтей пачкая белоснежный пол, но движение неумолимо продолжается. Рот искажается в крике, но — как и всегда — ни один звук не нарушит зловещего безмолвия.

Каждый раз, когда веки смыкаются сами собой, обозначая начало принудительной гибернации, перед внутренним взором возникает одно и то же видение: массив данных наваливается на разум, подобно девятому валу из единиц и нулей, точно голову пытаются разорвать изнутри.

Процесс пробуждения протекает медленно, давая о себе знать болью в затекшей спине, фантомными судорогами и чешущимся носом.

— Приветствую Вас, командир Тай Юрген. Сообщаю, что процесс гибернации завершен, корабль «Астрей» вышел из варп-пространства в районе станции «Алькубьерре», — ровный голос компьютера первое, что прерывает молчание искусственного сна.

Странно, не получается выдавить ни слова: будто бы тот вопль ужаса из анабиозного кошмара застрял в глотке, и потому наружу прорывается лишь жалобное сипение. Ребра ноют, словно он и вправду с размаху приложился о жесткий пол неизвестного дворца. Дворца ли?

— Эос, просканируй мои мозговые волны за последние несколько часов, — хрипит единственный пилот и он же капитан транспортника «Астрей».

— Сканирование произведено, на расшифровку данных потребуется стандартный час.

Эос, воплощение искусственного разума «Астрея», воистину уникальна — подключенная напрямую к мозгу, в своих решениях она опирается на практический опыт и интуицию живого человека. Так как на корабле из «живых» он один, Юргену приходится совмещать сразу несколько должностей: шкипера, пилота и навигатора, способного проложить самые короткие маршруты через варп-пространство, ну и, разумеется, техника, куда ж без этого.

То, что заказов нет уже месяц, конечно, не повод для радости, но Тай спокойно относится к вынужденному простою — подумаешь, временные трудности. Каких-то пятнадцать лет назад у него вообще не было корабля: он хватался за любую команду, любую подработку, и только мечты о грядущей свободе на просторах космоса на собственном звездолете не давали опустить руки. Возможно, именно поэтому в кресле пилота ему всегда легче всего думается: возвращаются спокойствие и уверенность, и любые сомнения можно трезво оценить и отмести.

— Командир, ваш запрос выполнен. Расшифровка данных сканирования мозга завершена, — мягко шелестит голос искусственного интеллекта. — Сканирование показало, что на ваш разум во время гибернации влияло мощное внешнее излучение. Характер и природа излучения не установлены.

— Что значит «не установлены»?

— Данные, которые получил ваш мозг, могли быть переданы из любой точки времени и пространства видимой Вселенной.

Руки чуть сильнее, чем необходимо, держатся за подлокотники кресла. Так не пойдет, надо перебарывать минутные слабости.

— Хорошо, сохрани результаты и закрой к ним доступ стандартным паролем.

Выходит, из-за экспериментальной связи капитана с кораблем его разум превращается в своеобразную антенну, улавливающую информационный мусор из необъятного пространства Вселенной. Этого ещё не хватало…

— Эос, это не похоже на чьи-то воспоминания или события далекого прошлого. Они как будто бы … обращались ко мне, — если проговорить свои опасения вслух, всегда становится легче. — Понимаешь, о чем я?

— Не могу знать, командир Юрген.

 

***

В живот как будто впивается крюк, сердце ухает куда-то в желудок, а притяжение непреклонно тянет вниз. Плотные даже на вид цветные потоки материи неумолимо приближаются. Руки рефлекторно вскидываются в защитном жесте, чтобы уберечь от столкновения самое ценное — голову. Однако столкновения не происходит: материя превращается в клубы цветного пара и легкими слоями расступается. От светлого и бескрайнего неба, простирающегося вокруг, слезятся глаза: куда ни посмотри, всюду эта нежно-охровая гладь, разбиваемая островками густых облаков голубого, коричневого и красного цвета. Небесный свод ясный, хоть ни одного светила поблизости не отыскать.

Ветер хлещет лицо, заставляя зажмуриться, капли непрошенных слез срываются со щек. Едва удары ветра ослабевают, с трудом удается разлепить глаза — лишь для того, чтобы увидеть серую, как присыпанную золой, землю. Пепельная поверхность проносится внизу с невероятной скоростью, пока внезапно бесконечную равнину не прорывает, устремляясь в небеса, огромный белый монолит. «Храм». Строение, по форме напоминающее зарытое в землю гигантское мраморное яйцо, оплетено багровой сетью, точно сосудами. Ощущение жуткое, будто и вправду пульсируют. И с каждым биением изнутри всё сильнее пробивается тот самый странный ослепляющий свет.

Он все еще падает, когда чуждую красоту внеземного пейзажа неожиданно нарушает гротескная фигура в мучительно знакомом сером плаще. «Оно» неторопливо выходит из белого храма и словно вслушивается в неестественную тишину планеты, но вдруг застывает с задранной вверх головой. Тай чувствует — взгляд направлен на него. Расстояние слишком большое, чтобы разглядеть детали, но человек уверен: у фигуры в капюшоне должны быть черные, как бездна космоса, огромные белки и ледяные голубые зрачки. Юрген знает, сопротивляться бессмысленно, на этот раз его сил точно не хватит –он просто проваливается в эту темную бездну.

Благостная тишина накрывает его с головой, и сейчас он принимает её почти с благодарностью. За спиной холодные храмовые стены. Впервые они не пугают: их надежность успокаивает и вселяет уверенность. Как и эти чужие небеса. Наверное, они были такими всегда — непостижимыми в своем совершенстве...

 

Ты не видишь

 

Не упрёк. Не слова. Мысль или, точнее, образ, что возникает в сознании помимо его воли. Он поворачивает голову и видит чужака из снов. Древнее, ненормально худое и высокое существо, завернутое в серый плащ, точно в саван. Оно настолько неестественно, что напряжение вновь сковывает тело (ибо столкновение со странными тварями даже в реальном мире никогда не заканчивается хорошо). Однако Древний недвижен. По неясной причине Тай уверен: чужак не причинит ему вреда — не сегодня.

 

Смотри

 

В попытке проследить за взглядом существа, он поднимает голову вверх. То, что открывается его взору, выбивает почву из-под ног, и Юрген понимает, что задыхается.

Люди не способны увидеть космос в его первозданном виде. Сотнями лет человечество пыталось улучшить свои технологии, чтобы, вглядываясь в темные глубины Вселенной, найти свет, а Тай — без единого прибора — видит сейчас, как разноцветные вуали газа и пыли в экзотическом танце сплетаются с сиянием горячих звезд, как остатки сверхновой покрывают гладь космоса фантасмагорическими картинами, как за считанные секунды на небесном своде сменяются целые скопления звезд и туманностей. Какие-то из них кажутся отдаленно знакомыми, но все больше тех, что до сих пор неизвестны человечеству.

 

Слышишь?

 

Командир «Астрея» вздрагивает от неожиданности. Хочется спросить «Что?», однако в этом странном месте просто не существует звука, лишь абсолютная тишина. Инопланетянин все так же смотрит вверх, Тай вновь поднимает голову… и застывает: там, высоко, яркая — ярче Новой Земли — голубая планета. Не одна — за ней великое множество сестёр. Обитаемые. Живые. Неизвестные, и оттого волнующе прекрасные. От долгого пристального взгляда на них кружится голова. Но что-то не так. Всего мгновение, и неизвестная суперземля теперь уже кажется воплощенным кошмаром, чем-то настолько чудовищным, что хочется отдать всё, лишь бы больше не видеть...

Звук появляется столь неожиданно, что оглушает, заставляя инстинктивно зажать уши. Нет, Юрген все так же не слышит, но необъяснимым образом ощущает его в своей голове. Этот звук, почти неприятный, до боли знаком — так тикали примитивные часовые механизмы Старой Земли: некоторые из них до сих пор путешествуют по частным коллекциям богатеев.

— Что это? — здесь нельзя говорить, однако ничто не может запретить ему мыслить.

Измученный долгим кошмаром человеческий разум терпеливо ждет, ждет, что чужак поймет и ответит. Ведь у всего в этом мире должно быть какое-то объяснение. Но Древний продолжает безмолвно взирать в небеса.

Проходит минута, или же целая вечность, и видение начинает меняться само — гравитационные силы ядра планеты сходят с ума, сверкающее мириадами огней великолепие космоса меркнет: сначала гаснут далекие звезды, кажется, будто видишь, как умирает сама материя, обращаясь в ничто, затем неведомая сила искажает пространство, точно незримый часовой механизм, запустив обратный отсчет, возвращается в исходную точку…

 

Свет обратится в Звук

 

Его неминуемо ждали их далёкие предки ещё на Старой Земле.

О нём неустанно говорили после Исхода.

Ничего не станет. Совсем скоро. Он чувствует это буквально нутром: речь идет не о гибели одного из миров и даже не нескольких, а всех, абсолютно — и тех, бесчисленных, что человек даже ещё не открыл. Как же мало времени им отвели, они почти ничего не успели. Но почему?..

Счастье неведения — что есть желаннее для слабого смертного. В голове неожиданно пусто, ни одной мысли, лишь слышится обратный отсчёт: тик-так.

— Что вы такое?

Страх парализовывает, сковывает волю стальными тисками.

 

Стражи

 

Тиканье становится все громче и громче, отражаясь от стен храма, заполняя собой пустоту серой равнины.

— Зачем ты показал это мне?

Тело рефлекторно рвется прочь, желая спасти хозяина от невыносимого звука.

— Почему я?!

 

Единственный, кто услышал

 

***

Командир «Астрея» Тай Юрген с размаху ударяется лбом о что-то твердое и приходит в себя. Глаза открываются с трудом, окружающее пространство расплывается, а челюсти сводит от металлического привкуса во рту. Перед носом маячат прозрачные стенки медицинской капсулы, о которые он, очевидно, и приложился. Голова наконец перестает кружиться, только вот мир вокруг все равно продолжает вращаться.

— Что со мной?

— Мощное внешнее излучение вступило в резонанс с вашими мозговыми волнами и привело к истощению. Вам необходима реабилитация с поддерживающими препаратами в течение трех стандартных суток.

Правая рука зудит — в вене торчит игла капельницы. Удалить иглу аккуратно и с первого раза не получается: корабль содрогается так, что даже статично закрепленную медицинскую капсулу изрядно потряхивает.

— Какого Дьявола здесь происходит? — разблокировав автохирург, Тай совершенно неизящно вываливается наружу, падая на пол.

— «Астрей» совершил выход в варп, но из-за отсутствия пилота произошел сбой при расчете прыжка.

— Запустить режим ориентации.

Активированная симбиотическая система мгновенно реагирует на приказ капитана — панели с обзорного окна медленно ползут в стороны.

Взгляд мечется по причудливой, странно-знакомой атмосфере массивной планеты. Ему ещё никогда не доводилось видеть её с этого ракурса, как и ступать на поверхность, но он её сразу узнал: пришелец из снов привел его прямо к себе домой.

— Не может быть. Этого просто не может быть…

Вопрос «Эос, где мы?» так и остаётся не заданным — рвущиеся наружу слова застревают в горле. «Астрей» в последний раз вздрагивает, и все системы корабля отключаются, погружая рубку в абсолютный мрак, нарушаемый лишь тусклым светом чужой планеты. Юрген больше не ощущает скребущего присутствия искина в разуме.

Капитан садится на пол, прислоняясь к стене, и стискивает ладонями голову.

Должно быть, они там.

Внизу.

Он чувствует их пронизывающие безмолвные взгляды.

Ожидание слишком мучительно: вокруг тишина, лишь шум крови в ушах и стучащее в сознании набатом проклятое тиканье напоминают о том, что он не спит.

Вспышка.

Тай Юрген закрывает глаза, и корабль проваливается в слепящую бездну жидкого света...


03.05.2021
Конкурс: Креатив 29

Комментарии 1